В ГОСТЯХ У КАФКИ
Жизнь за телевизионным стеклом будет единственно возможной
УГОЛОК ЛЮДЕЙ ИМЕНИ ДУРОВА
Обитатели окрестностей Останкинской башни нынче имеют здоровую эволюционную перспективу. Здоровую в смысле упрощения жизни. Перспективу научиться принимать сигналы телевидения головой, без опосредования приемной антенны. Трудности прогнозируются только с переключением каналов, но и здесь имеются варианты. Хотя бы такой: попытайся стать многозадачным. Ты не хуже компьютера, который тоже этого не умеет.
Или смотри мир фреймами, как предлагают для особенно “включенных” умные дальневосточные ящики: маленькая картинка в большой. Две маленьких. Тебе вообще два глаза не слишком много?
А еще можно листать каналы выраженьем на лице. Меняйте свою тактовую частоту. Настроение вместо настройки эквалийзера; это хотя бы просто.
Шапку с алюминиевыми ушами, чтобы worldnet и CNN смотреть. Получается венец творения в форме антенны. Телевизионер. Типа мистик по жизни.
Возможность не смотреть тоже есть. Для этого ты сам должен стать телевизионной программой. Кстати, это не так сложно.
Есть такой смутный социологический миф, будто в сопутствующей реальности завелись какие-то авторитеты, влияние которых обратно пропорционально больно уж гемеопатическому количеству. Что интеллигенция внимает священству, молодежь – рок-музыкантам, а те кто с запросами попроще – хотя бы хоккеистам. Но вездесующему телевизионеру все равно, к
чему призывают его пастыри с посохами, гитарами или клюшками. Его глаза приобретают чудное прямоугольное выражение только при виде экрана.Но роль телевидения не сводится исключительно к тому, что оно идеально пластично заполняет собой “свободное время”, ненавязчиво предлагает клиенту узнать, “что он думает” и т.д. Все же сложнее получается; ролью ТВ стало священнодействие. И у экранов прыгают в шаманских трансах. Хотя бы в рекламе пока.
Не только в ней, на самом деле.
Миф тотального телевидения начинается с паники тогдашнего генератора всяческих фобий “Огонька” (1987). О взрывающихся телеящиках модели “Радуга”. Это был наверное первый срежиссированный психоз тогда еще тотально успокоённого, гипнотически грезящего в ступоре совка. Дальше эти самые телеящики вздумали претендовать на место потенциально опасных, но при том неотвратимо соблазнительных компонентов счастья. Совсем не коммунизменного счастья, во времена которого “прямоугольный” играл роль фоновую и успокоительную. Бурчал себе чего-то там в углу. Синим пламенем горел или голубым огоньком.
Теперь он настойчиво требовал внимания. Сериалы “Спрута” опустошали улицы. Трансляции съезда народных депутатов приводили к массовым отлучкам трудящегося человечества с работы. Зато у него возник сообщенный дискурс для разговоров в очередях. Когда все были “в теме”, независимо от собственного мнения… Которое тогда тоже еще было (как и очереди).
Голосом Кашпировского телевизор уже откровенно бросил “молчать!” уставившейся в него голове. Голова покачивалась и крутилась с отсутствующей улыбкой. А дальше из средства досуга “прямоугольный” превратился в говорящего и требовательного идола. Работники столовых тоже вроде бы полезны человечеству; однако их борьба в корпоративных интригах никому из вкушающих неинтересна. Внутренние разборки на телевидении, напротив, стали событием года. Телевидение больше не хочет обманывать, будто показывает что-то там про мир. Оно откровенно и в буквальном смысле предлагает смотреть себя
.Сто слов сказано о бездарной рекламе, столько же – о рекламе коварной и разрушающей чего-то там важное. Про телевидение написаны даже книжки – не только общецитируемое Generation П. Да и сам недостойный (хотя бы масштабам темы) автор данных строк за год приблизительно до появления этого самого “П”
изрек было на страницах “РЖ”:“Засыпая, не забудьте разбить телевизор (бесплатный совет начинающим шизофреникам) - может быть, это была видеокамера скрытого наблюдения. А вам казалось, это вы смотрите ТВ? Нет, это оно вас смотрит”.
Без стеснения сознаюсь: мне и тогда это нравилось. Поскольку как было понятно. Но когда пошел с нуля проект застеколье, все встало на свои места (куда надо, в смысле – на голову). Главная задача ТВ – преодолеть т.н. “реальное время”, последнюю фикцию сознания человеков (прямоугольных, отключенных от розетки). Преодолеть его можно – только освоив. Создав второе, на выбор.
Или чтобы запутать.
“Каждый их взгляд подозрителен, а собственный – вдвойне”.
Миф, начинавшийся кошмаром повсеместно загорающихся экранов, ожил в извращенной форме. “Преувеличенной”. Задымил самый главный прямоугольный, “телевизор” как явление. Полмосквы наблюдало горящую Останкинскую башню, с непривычки глядючи на происходящее собственными глазами.
Год назад, когда телевидение сошло с ума, было (где-то) ощущение, будто мир кончается. Ведь всегда ТВ прельщало возможностью рассматривать катастрофы (все рейтинги, весь прайм-тайм выстроены из этого), что особенно изумительно - в режиме “прямой трансляции”. И тут его само накрывает катастрофой.
“Россия осталась без башни” - Владимир Кондратьев, НТВ, в ту ночь. Это, конечно, отвязно сказано. Иносказательно. Но все же без привычной невидимой инстанции, вкладывающей мысле-чипы в доверчиво подставленные головы, готовые назавтра именно так думать, сложно. Тут ломки должны возникнуть.
К тому же телевидение задымилось очень невовремя: во-первых, вечером трудового дня, во-вторых, в разгар общенационального смотрения на затонувший “Курск”. Тогда еще казалось, что немедленно поднимут и вскроют. Упущенного зрелища сотен трупов в воде телезритель, воспитанный на “Дорожном патруле”, “Катастрофах недели” и “600 секундах”, простить не мог.
А Лодку тогда не подняли.
Башня не одна горела. Катастрофа вышла весьма контекстной – с ней рядом тогдашние взрывы в Питере, Рязани, Москве, шоу с раздавленными зрителями, устроенное якутским ОМОНом на концерте мрачной звезды Земфиры. Уже помянутый “Курск”.
Земля пошла из-под ног в какое другое место. Жуть вновь вылазит из экранов – в реальное, исчисляемое дыханием время. То, что экраны сами при этом гаснут – симптоматично, символично, справедливо.
Медиакратия не персонифицирует власть, а предельно развоплощает. Реальные президенты здесь вроде как ни к чему. Телевидение, во всяком случае одно из телевидений, конкретно объяснило, что страной правит никакой не Путин, а безликий Режим на Газпроме. А должен бы – кто-нибудь сладкий с Моста. С того, откуда Ельцин однажды уже был спущен на Россию, вероятно. Нельзя недооценивать символы – вовсе занятие это не для фашизофреников. Это очень серьезно. Карл Густав Юнг сказал. Все трое.
Почему телевидение сказка. А потому что соответствует волшебным представлениям о мире. Прямоугольный – это Бог, который и в своей башне, и везде. Невидимой пятой стихией сахарно размешан в мире. Тоже вездесующий(ся). Только Прямоугольного видели все
.У него разговорчивые идолы, отдаются за прикосновение.
КОЛЛЕКТИВНЫЕ СНЫ
Выражаясь неприличным языком, телевидение способно (и призвано) снять базисное противоречие между индивидуальным и корпоративным, упраздняя интимную сущность индивидуальности. Даже закампанеленный Пол Пот не претендовал на сны подданных – на их подлинное Я. Телевидение тоже (даже!) не претендует – а оно ему зачем? Оно ставит на этом Я эксперименты.
Причем примерно так можно ставить эксперименты на слоне – чтобы издалека лучше было видно, как высоко стоят. Всякое Я им не объект, а подставка.
Впрочем, забавное этим обстоятельством не исчерпывается. Что же снится слонику? Вернее сказать: что ему изволит сниться
?
…Зеркало миров, ящик с рогами, вообще антротип Сатаны. Обрывки фраз ценнее откровений. Подлинно новый мир.
- Добрый день, гуру. Я буду смотреть вам в рот. Я стоматолог.
- А девушка с вами, она кто?
- Она будет строить вам глазки… Девушка – окулист.
- …А это когда “Челенджер” о Бога стукнулся.
Президент (в защитном авиационном шлеме) завороженно вглядывается в прицел самолетной пушки. Текстовое пояснение по экрану: “Россия стремится попасть в НАТО”.
- Знатный специалист по дайвингу она. Звать Офелия.
- Ты меня имел, а я не знала.
Откуда Вылез Брюс и Кого Бэрримор Дрю?
Печальный президент, в думе, реагируя на какой-то вотум недоверия:
- А вы знаете, как часто зал ошибается?
ЧТО ЕЩЕ СНИТСЯ СЛОНИКУ
Миф тотального телевидения закончен. Сбылось: это не вы смотрите телевидение, а оно вас смотрит. Сбылось буквально и просто, за стеклом. Дело не в желании подсматривать, причем здесь телевизор? А вот в так называемом социуме, где реальные деньги сейчас дают за фильмы с реальными изнасилованиями и реальными убийствами, убийственная тоска, видать, по реальности завелась. Утоляя ее, телевидение замыкает круг. Оно становится тотальным уже не в смысле мифа. Оно уже не отменяет реальность, а заменяет. Тем и берет, чего лишило (казалось бы).
Отчего только современники, галдящие, что реклама “на них не действует”, так уверены, что реклама “Кока-колы” программирует их именно любить “Кока-колу”, а не на что-то другое? На предпочтения на выборах, например. Действующая рекламная технология идеальна для продвижения побочных товаров, не тех, которые расположены в фокусе.
Работа, ориентированная на то, чтобы концентрировать внимание и его же разрежать, только с одной стороны – технология видеоклипа (смысловой контент TV). С другой – отображение принципа нейролингвистического программирования, обучающего циклить внимание на необходимое число объектов с тем, чтобы манипулировать содержанием головы незаметно…
Это хакинг сознания, в чистом виде… Хотя грязно…
Вот так развернута последовательность внушений, необходимых манипулятору для объяснения своей посвятительной роли. То, что начинается застенчивым предложением развлечения, заканчивается ритуалом. Обременительным ритуалом. Механизм, выходит, прямо как в тоталитарной секте. Эти товарищи тоже начинают с предложения “пообщаться”. Развлечься, развеяться. Доверчивый индивидуум ловится на соблазн избавиться от скуки, как на кладбищенского червя.
Телевизионер – это еще не завершенный объект реконструкции сапиенса. Он еще не отформатирован, что вызвано несовпадением его подобия и подобия ящика. Но что необходимо для устранения этого последнего различия?
Стандартизация форматов.
Для того чтобы окончательно войти в жизнь незаметной необходимостью, телевизор должен стать закругленным. Это конечно влечет за собой и перемену вещательных стандартов, но глобальность цели обесценивает сомнения. Телевизор должен стать круглым, как голова. Тогда с ним можно будет разговаривать.
Партия торжественно провозглашает: нынешнее поколение будет жить за стеклом.